Лёгший было уверенно снег разбавило дождём. Слякоть как символ сомнений и неопределённости.
В маршрутках запотели окна, что придаёт всем трипами общее настроение
"блядь, где я?". Эта оконная непроницаемость усиливает мои противоречивые чувства к поездкам на общественном транспорте по обоим полюсам: и обостряет тревогу, и поощряет приятное ощущение изоляции, отстранённости.
Сегодня в маршрутку, в которой я ехал, зашёл человек
читатьс выражением утомлённости людьми на лице. Не той господской мизантропией, что вызывается скукой и излишком прочтённых книг, а усталостью, отмечающейся на челе и в выражении глаз с какой-то отчаянной безнадёжностью. Грубый шрам над губой, так изменял, "уродовал" рельеф его лица, что безусловно притягивал мучительные взгляды. Миниатюрный мужчина средних лет, возможно, младше, чем кажется, светло-бесцветной масти, рабочий класс. Вымотанный до затравленности вид, отворачивающаяся, закрывающаяся от окружающих поза. Шрам создавал припухлость, придававшую левой стороне его лица несколько "кошачий" вид, делал его очень красивым в моих глазах. Мне хотелось рассматривать это лицо, оно притягивало мой взгляд так, что я терял волю, но коль уж я не мог заявить ему "я смотрю на тебя, потому что ты красив", я решил, что лучшая дань этой своеобразной красоте - уставится повнимательнее в пол, пространство, мутное окно, лицо школьницы, сидящей напотив, в общем, употребить остатки силы воли на контроль за своим зачарованным взглядом.
В маршрутке радио кричало на всю катушку, какая-то бла-бла передача. Чуть только мгновение тишины в моих наушниках и эфир врывался в песню, что я слушаю:
... it's a reasonable sacrifice...
... он не только насиловал подростка, но и накачивал наркотиками...
... and I'm in hell...
... педофилы-насильники потом говорят "они сами этого хотели, им нравилось"...